Форум » Знаменное пение, духовные стихи » Стихи форумчанки Людмилы на духовные темы. Публикация и рецензия. » Ответить

Стихи форумчанки Людмилы на духовные темы. Публикация и рецензия.

Людмила: Где ты завтра будешь сам? Сильный гордый и спесивый? Ты ходил по головам, Сверху вниз глядел, счастливый. Но познаешь вдруг судьбу – Грянет гром, уйдет удача, И надменную губу Ты прикусишь, горько плача. Станет все наоборот, Люди скажут: Доигрался! - Поделом тебе, банкрот! - Скажут те, над кем смеялся. Мимо ходит жизнь твоя, Час придет и для расплаты, Неподкупен Судия! Безответен виноватый!

Ответов - 63, стр: 1 2 All

Феодосия: Мы пришли в этот храм не венчаться, Мы пришли этот храм не взрывать, Мы пришли в этот храм попрощаться, Мы пришли в этот храм зарыдать. Потускнели скорбящие лики И уже ни о ком не скорбят. Отсырели разящие пики И уже никого не разят. Полон воздух забытой отравы, Не известной ни миру, ни нам. Через купол ползучие травы, Словно слёзы, бегут по стенам. Наплывают бугристым потоком, Обвиваются выше колен. Мы забыли о самом высоком После стольких утрат и измен. Мы забыли, что полон угрозы Этот мир, как заброшенный храм. И текут наши детские слёзы, И взбегает трава по ногам. Да! Текут наши чистые слёзы. Глухо вторит заброшенный храм. И взбегают ползучие лозы, Словно пламя, по нашим ногам. Юрий Кузнецов, кубанский поэт, наш современник. Людмила, вот это Поэзии чистый образец. Пиши, учись, дотягивайся, Бог в помощь! И не стесняйся, выкладывай здесь. Очень надеюсь, что когда-нибудь воскликну тебе: браво!

Чижевский: Феодосия пишет: кубанский поэт Протестую, Юра - Вселенский поэт, духовный Гагарин, кузнец Духа и Счастья.

Людмила: Феодосия, твое "браво" - всегда хорошо, хоть для кого: ведь просто так ты не похвалишь. Будем ждать шедевров от новых авторов и сравнивать то, что есть у нас. ПЛАЧ БЛУДНОЙ ДУШИ. Мне жених мой на прощанье Перстень на руку надел Драгоценный, обручальный И хранить его велел. Золотые дал монеты, Ожерелье подарил, Из каменьев самоцветных Мне корону возложил. В терем ввел меня высокий, Дал свой праздничный наряд: Путь лежал ему далекий - За леса и за моря. Обещала ждать его я, Верность праведно хранить, То ли в счастье, то ли в горе, Одного его любить. Только слова не сдержала, Прочь из терема ушла, Поскользнулась и упала, Ожерелье порвала. Я любовь свою забыла, И, беспечно веселясь, Потеряла, уронила Драгоценный перстень в грязь. Ожерелье с жемчугами Все рассыпалось в пути, Попран жемчуг мой ногами, Не могу его найти. Прочь растратила монеты, Ничего не обрела. Голодна я и раздета, Все, что было, отдала. Как, Жених, Тебя я встречу? Как скажу беду свою? Жизни день ушел на вечер, А я нищая стою…

Феодосия: О! Теплее... Худ.образ вырисовывается, явной дидактики нет. А вот тут - смысловая несостыковка: беспечно, весело пожила, все промотала и вдруг ''все, что было, отдала''. Отдать можно только бескорыстно - что есть хорошо. За это как раз бы Жених похвалил невесту/душу/. Диссонанс! ''Отдала'' здесь не к месту, а лишь только ради рифмы с ''обрела''. Еще нельзя ''прочь растратить'' Следи не только за концевой рифмой, но и за ритмом строк. Вообще, хорошо бы поштудировать теорию стихосложения.

Людмила: Феодосия, поясняю: душа блудная, все богатство, которое получила от Бога (при крещении) отдала на служение греху. Притча такая есть, отсюда и сюжет.

Людмила: Душа – как в клетке птица, Прочь рвется из темницы И ввысь она стремится, К далеким небесам. Где вечность и нетленье, Где Праздник Воскресенья, Где ангельское пенье И райский Божий храм. Так вольно бы взлетела, Но только не успела: Поймала, одолела Ту душу злая сеть: Душа споткнулась, пала, Дорогу потеряла, Забыла, что искала, Не в силах уж лететь. Но в небо голубое Глядит она порою, С печалью и тоскою Среди земных дорог. Так вспомнит и заплачет, О том, чтоб жить иначе: Не весь еще утрачен Спасительный залог.

Феодосия: Людмила, все должно быть заложено в канве стиха и не требовать дополнительных пояснений. Если внимательный читатель/тем более критик/ споткнулся, что-то диссонирует с контекстом, значит, автор должен искать другое, более верное слово, а не об'яснять потом в прозе, что он хотел сказать. Тем более, что в твоем стихе нет каких-то сложных аллегорий или труднопонимаемых символов. /ремарка к стиху ''Плач блудной души''/

Георгий Лоскутов: Вам хорошо, вы пишете духовные стихи, а я только бездуховные.

Феодосия: Юра, открывай тему ''Бездуховные стихи''. Тут по ним еще один спец обретается. Ох и оторвусь я на вас!

Людмила: ПРИТЧА О ВИНЕ. Черный князь сказал Марату: - За тобой иду! Согрешил ты, виноватый, Быть тебе в аду! Не увидишь больше солнца, Цвет полей весны - Нет ни двери, ни оконца, Из моей страны! Но Марат взмолился, плача: - Ныне не спеши! Молод я, жить только начал, Не губи души! Отвечал ему злой демон: - Если хочешь жить, Выбирай по сердцу дело - Службу мне служить: Или бей сестру ты больно, Иль отца убей, Иль, иди, гуляй раздольно, Веселись и пей! И вздохнул Марат: Как горько Быть твоим рабом! Здесь одно смогу лишь только - Чашу взять с вином. Усмехнулся князь рогатый: - Мой теперь ты стал! Чашу подал он Марату, Рыкнул и пропал. И кружился в чаше пьяной Черный хоровод, Дни покрыл он как туманом, Крал за годом год. Так служил Марат для ада Службу до конца: Бил сестру он без пощады И убил отца. Вновь явился князь подземный, Весело сказал: - Все Марат, что надо сделал, Сам себя предал. Как тогда б со мной сражался С твердою душой, Я б ушел, а ты остался, Ныне - весь ты мой! - - - Феодосия, если можешь, приведи, пожалуйста конкретные примеры по строкам, в которых ты видишь, что у меня сбивается ритм. И объясни, почему ты так считаешь, чтобы я могла исправить.

Феодосия: https://www.kakprosto.ru/kak-127332-kak-opredelit-ritm-stihotvoreniya Этот стих у тебя как раз достаточно ритмичный. Кроме: пьяной-туманом, подземный-сделал - нет рифмы, потому и ритм нарушается. Но ритм - это не только концевая рифма... Короче, учи матчасть.

Людмила: Феодосия, нестрогую рифму между первой и третьей строкой допускают иногда и профессионалы. Ритмичность строк определяет равенство слогов по словам и совпадение ударений. Спаси Христос за замечание! КАК АНИКА-ВОИН СО СМЕРТЬЮ БОРОЛСЯ (ИЗ ДРЕВНЕРУССКОГО ЭПОСА). По полю Аника Весело шагал, От души с улыбкой Песню напевал. Шли дела отлично – Славный был поход, Полный воз добычи Конь его везет. Ждет его, не чает, Милая жена, Слезы проливает, Сидя у окна. Вот и дом уж скоро – Лес и поворот И идет Аника, Знай себе, поет. Но сморил на полдень Сон Анику вдруг И прилег он в поле Под зеленый дуб. Жмурился, зевая, Покачал главой, Видит – белый саван И рука с косой. Тощая старуха Бледная стоит, Протянула руку, Широко глядит. - Прочь с моей дороги! – Гикнул атаман, - Вот вскочу на ноги, Так тебе задам! - Ты лежи, Аника, Больше не ходи, Отсеку я мигом Ноженьки твои! - Не боюсь тебя я! — Снова закричал, - Острый меч мой рядом, Зарублю с плеча! - Больше не поднимешь Ты руками меч: Руки твои ныне Отсеку до плеч! Холодеет воин, Всю стеснило грудь, - Подожди, - он молит, - Дай передохнуть! - Вот прощусь с женою, Погляжу детей, Отступи немного, Дай хоть пару дней! - Дни твои, Аника, Все уж вышли прочь, Ждет тебя безликой Тьмы кромешной ночь… - Много согрешил я, Бога не боясь, Дай на покаянье Мне хотя бы час! - Я на покаянье Время не даю, Как траву скошу я Голову твою! - Дай хотя минуту На небо взглянуть, Дай мне полной грудью Раз еще вздохнуть!… Сердце уж не бьется, Неподвижен взгляд, На закате солнца Вороны галдят… - - -

Феодосия: Здесь мне даже не хочется ''блох'' искать. Понимаешь, когда в стихе есть образ, есть нерв или /вдруг!/ художественный прорыв, тогда проскочившая нечистая рифма - это пустяк. К примеру, и у Антонова, и у Лоскутова можно тоже без проблем найти, к чему придраться. Но не хочется...

Людмила: Феодосия, а я больше всего ценю, когда в стихе есть содержание, полезная информация. Но тут, как говорится, раз на раз не приходится, даже у самых великих поэтов.

Агния: Людмила пишет: По полю Аника Весело шагал, Шедеврально!

Феодосия: Ценить стихи за ''полезную информацию'' Голуба моя, да на кой ляд тогда поэзия?! Тут и вики хватит. С таким подходом поэтом не стать. Да и зачем? Чтобы зарифмовать очевидную мысль о необходимости покаяния? Для этого есть Евангелие - вечная Книга, а от Иоанна - так вообще высокая Поэзия, хоть и без ямба-хорея и прочих дактилей-анапестов. Не поймешь смысл и назначение поэзии - лучше этим не заниматься. Иначе будешь получать вослед ''по-христиански '' язвительное: шедеврально!

Людмила: Феодосия, у людей могут быть разные мнения, пишу, что думаю и как считаю нужным: на всех не угодишь. Луч заката в зарнице играет, Жизнь уносит на запад года, А когда человек умирает, Он уходит один навсегда. В мир далекий, чужой, неизвестный, Где построил он вечный свой дом, Как споют погребальные песни, Так и скоро забудут о нем. Путь последний для тела – могила, В ней хоронят талант и мечту, Забирает она все, что было: Честь и славу, любовь, красоту. А душа в путь другой устремится: Дать ответ за слова и дела, Полетит, словно вольная птица, Если верой и правдой жила. И увидит Владыку Вселенной, Царство Ангелов на небесах, Если крест свой носила смиренно, С покаянной молитвой в устах. Недостойным же – плач безутешный, Непознавшим Евангельский свет, - Огнь и мука в темнице кромешной, Из которой спасения нет. Так, душе, пробудись и покайся, Свой светильник держи высоко, В Город Вечный спеши, поднимайся, От него ты еще далеко. - - -

Людмила: О СВ. ПРАВ. СУСАННЕ. Ходила Сусанна по саду, Гуляла одна, не спеша, Не знала, что двое в засаде, Все думали: «Как хороша!» То старцы избранные были, Судили мирские дела, Но в похоти души растлили, Исполнились всякого зла. И вышли к прекрасной Сусанне, Влекомы постыдным грехом, Сказали: «Склонись на желанье, Никто не узнает о том! Должна согласиться ты с нами, Иначе – сведем тебя в суд, И будешь побита камнями, Укажем, что впала ты в блуд!» Сказала Сусанна: «Увы мне! От вас мне теперь не уйти! Но с Богом я буду Всесильным И может меня Он спасти!" Тут громко она закричала, Призвавши на помощь людей, А старцы ее обличали, Сбежал, - говоря, - любодей! Так вывели судьи на утро Сусанну на смерть и позор, Но юноша некий премудро Вдруг весь изменил приговор. - О люди, вы ныне постойте, Те старцы бессовестно лгут, Души неповинной не троньте, Да будет здесь истинный суд! Воскликнул он, путь преградивши, Двоих тех просил разлучить И, силой исполнившись свыше, Стал каждому так говорить: - Хочу я теперь разобраться, Где видел ты грех тот, скажи? У яблонь или средь акаций И дело свое докажи! Тут некогда было им думать, Напал на них ужас и страх, Один сказал: «Видел под дубом!» Другой: «За сиренью в цветах!» И честь все воздали Сусанне, До смерти отвергшей порок, Побили тех старцев камнями, Прославился юный пророк.

Чижевский: Хотели написаться бездуховные стихи, а совершились благие, духовные. Вот так всегда. Посему размещаю тут.Машина ГосударстваНад Яузой кружат стерхи, по Яузе ходят "Щуки". Впорхнет в "Гелендваген" Меркель, заскочит Абэ в "Сузуки". Задумчив народный Штурман, печаль о традициях гложет, И подан любимый "Пульман", не ехать уже он не может. Сквозь дымку отеческих гарей, сквозь мрак тонированных стекол, Стремительный, как Гагарин. Отважный, как сталинский сокол. Ревет лишь мотором сердце, покоя оно не знает, И ленинцев и леннингенцев Бенц-моторс объединяет. Пока нам хватает нефти, пока нам хватает газа, Рванет над родною твердью, увидит небо в алмазах. Пусть спалится много бензина, потомки, к чему мелочиться. Несут Государства машину: Дух, сила и верность традиций! Враги закупорят в пробке? Никто уж не сможет проехать? Мы сядем в подводные лодки, как в фильме с Грегори Пеком. Но если зажгли лампадку, ведь это кому-нибудь нужно! И скрасит он в дни упадка день Ангела орденом Дружбы!!! Неплохо в мае поговеть. Охранникам беречь удобно, И староверы будут петь, Как соловьи, так бесподобно!32 мая сего года

Феодосия:

Чижевский: Как говорил Даниил Хармс: Духовные стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в лобовое стекло, то стекло разобьется.

Феодосия: Это удивление. Приятное.

starik: Чижевский пишет: Но если зажгли лампадку, ведь это кому-нибудь нужно! Попадание точно в десятку сиречь в лампадку! (в ту самую, у "Порога Судных Врат") Если хочешь рассмотреть надписи - кликни картинку.

Чижевский: starik пишет: Попадание точно в десятку Без ложной скромности признаюсь Вам, што за свою сверхестественную меткость мня прозывают на аглицкий манер Робин-Гудом, што на родном языке звучит, как Боб-в-Капюшоне. Сиречь о лампадке тоже будет, но несколько позже. Сиречь - картечь... Сперва нужно набраться, ну, не того, што можно подумать, а этого, как его...Вдохновения.

Георгий Лоскутов: Чижевский пишет: Неплохо в мае поговеть. Охранникам беречь удобно, И староверы будут петь, Как соловьи, так бесподобно! Если на Мозгового пишут пародии, то это уже классик!

Людмила: *** ПАНИХИДА. Имена, имена… Чередою листаем записки: Ныне день поминать Нам родных и друзей своих близких. Имена, имена… Вы ушли от печали к покою. Недоступна страна, Где вы скрылись за вечной чертою. Было время, когда Вместо нас со свечой вы стояли, Но минули года, И теперь вы – в неведомой дали. Мир помыслив иной, Мы творим на молитве поклоны: Как вам там, за чертой, В той стране, где другие законы? Прочь захлопнулась дверь, Здесь не свидимся больше мы с вами. Что осталось теперь? Лишь записки-листы с именами. Будем вас поминать, Зажигая с молитвою свечи, Будем верить и ждать, Что сподобимся лучшей мы встречи.

Феодосия: Погоди, Юра, Чижевский вскорости и на тебя пародию накропает - и тоже будешь классик При жизни. Он тут когда-то Анисимова так отделывал, что тот бледнел на его фоне Только геть отсюда в ''бездуховные''!

Феодосия: Людмила Лучше: Уж захлопнулась дверь...

Людмила: Феодосия: учтем, спаси Христос за подсказку.

Людмила: БЕДНАЯ СТРАННИЦА. Зимней хладною порою Шла старушка в дальний путь, Ночь спускалась черной мглою, Час настал передохнуть. Тут селенье показалось, Поманило огоньком, И старушка постучалась В самый первый добрый дом. Только стук был без ответа, Крепко заперт был засов, И пошла во тьму от света, И бродила вдоль домов. К людям так она просилась, Приподнявшись на порог: - Я больна, стара, бессильна, Я стою совсем без ног… Но ей дверь не открывали, И терзал ее мороз, Горько плакала в печали, Тех никто не видел слез. Тут убогая избушка Показалась на краю, И пошла туда старушка Попытать судьбу свою. Без раздумья отворились В доме бедном ворота, Был там хлеб, любовь и милость Ради Господа Христа. Небо звездное сияло, За окном крепчал мороз, Хлеб да соль – уже не мало, Если в сердце есть Христос. - - -

Людмила: КИТЕЖ-ГРАД. На озере чистом, зеркальном, Вдали от мирских мятежей, Стоит Китеж-град, город тайный, Невхожий для грешных людей. Воззвал с теплой верой в молитве, Завидев лихие орды, И скрылся из глаз с поля битвы От тяжкой и лютой беды. Так чист сохранился, без скверны, Не вдавшись с хищенье врагам, И в службе святой неизменный: Не вхож он коварным льстецам. Что истину с ложью смешали, Несчастье на Русь принесли И ризу Христову раздрали, В погибель людей повели. Как волки явились средь стада, Сплетая подлог и обман, Для верных – враги без пощады, Гонители, злей басурман. Себе богом выбрали чрево, Законом – подлог и обман И стали они ради веры Гонители злей басурман. На град Китеж в тай зубы точат, Но путь им заветный закрыт. Их ярость бурлит и клокочет, А город все также стоит. Хранимый Всесильной Десницей Он будет, как крепость, стоять Не дрогнет и не сокрушится Не сломит его злая рать! Прообраз он Вечного Царства, Войти в него сможет лишь тот, Кто будет стучать без лукавства И небо земле предпочтет.

Людмила: ТРИ ОТРОКА В ВАВИЛОНЕ. Всем народам и язЫкам Поступил указ: Повелел земель владыка, Чтоб под трубный глас, Под звенящие тимпаны Люди всех племен Золотому истукану Встали на поклон. Покоряйтесь, поклоняйтесь Люди в этот час! Если кто теперь не с нами, Значит – против нас! Высоко взметнулось пламя, Слушайте призыв! Если кто не будет с нами, Тот не будет жив! И тянулись вереницей Люди в Вавилон, Царской воле покориться Шли со всех сторон. И под цитры и тимпаны, Мусикийский глас, Пали ниц пред истуканом, Как велел указ. Словом тем лишь не радели Трое отроков, Оплевали и презрели Службу тех богов. И сказали им: «Смиритесь! Гордые умы! Согласитесь, поклонитесь, Будьте так, как мы! Не творите здесь раздора, Соблюдайте мир. Ждет вас печь по приговору, Ждет поклон кумир! Есть ли Бог, чтоб вас избавил Из руки царя? Но в ответ они сказали: Не старайтесь зря! Есть над нами Бог Всевышний, Он – сильнее всех, Воззовем, и Он услышит, Не пойдем на грех! И в пещи они стояли Заповедь храня. И псаломски воспевали Посреди огня. Своему служили Богу И дивился царь: Почему их огнь не трогал, Не касался жар? Принял стыд и посрамленье Грозный истукан, Смолкло праздничное пенье, Флейты и тимпан. Лишь хваленье было слышно Трех святых детей, Одолевших с Богом Вышним Всех земных царей. Ввысь несли они молитвы, Пели их сердца, Ликовали после битвы Славили Творца.

Людмила: Страус голову зарыл, И глаза свои закрыл, Закопал поглубже уши: Гнались вслед за ним враги, Близко слышались шаги - Не хотел наш страус слушать! Думал, спрячет его ночь, Отойдут убийцы прочь, Что, авось, все обойдется… Так мечтал в кромешной тьме, Повредился он в уме, Посмотреть, боясь, на солнце. Но раздался громкий смех: Поднят был беглец наверх, И попался в окруженье Злых охотников с ножом, Пойман был и связан он, Без надежды на спасенье! Так на жизненный сей час Не годится прятать глаз И бежать во тьму от света, Пролетит, как птица жизнь, От себя не убежишь В день последнего ответа!

Людмила: ИСХОД. Топот слышан был погони, Мчался враг, что было сил, Уж хрипели сзади кони И Израиль возопил: - Моисей, что будет с нами? Нас настигли у воды, Лучше б были мы рабами, Чтоб не видеть сей беды! - Вам спасенье будет вскоре, - Моисей сказал с ответ,- И пешком пройдете море, Не изменится завет! Утопали супостаты, А Израиль морем шел, А потом сказал: Куда ты, Моисей, всех нас завел? - Здесь бесплодная пустыня, Что мы будем есть и пить?! Мясо ели мы и дыни, Ты решил нас уморить! - Не пецитесь пищей тленной, - Моисей сказал с ответ, - Даст вам хлеба Бог вселенной, Не изменит Свой завет! И питались люди манной, Что им падала с небес, Пили воду из под камня, Но не поняли чудес. - Ходим мы, - они роптали, - Здесь в пустыни столько лет, Где земля, как обещали? Где преданье и завет? - Где наш Бог? – сказал Израиль, - Золотой наш бог телец, Он от горя нас избавил, Он – владыка и мудрец! Он надежен и солиден, Он сверкает и блестит, Рядом он, его мы видим И пойдем ему кадить! И кадили и служили На горах и на холмах, Жертвы демону носили, Позабыли Божий страх. Всю святыню осквернили, Потеряли свой Сион, В кораблях в Египет плыли, Шли на рабство в Вавилон. И в жестоком Вавилоне, Крепко сжатые в тиски, Возопили в горьком стоне, Изнывая от тоски. К Богу Вышнему воззвали, На чужбине и в трудах, Вспомнил свой завет Израиль Со слезами на глазах: - Вдаль туда, где всходит солнце, Плача, будем мы смотреть: На реке, на Вавилонской, Песнь Сиону не воспеть! Подходили к нам халдеи, Пенья красного просить, Смолк псалом, как не сумели Мы Сиона сохранить. Не поем священных песен Для богов земли чужой, Будет день, Сион воскреснет, Возвратимся мы домой!

Агния: Тема озаглавлена , как стихи современных авторов, а кто автор или авторы?

Чижевский: В поэзии бывает так, што не главное хто автор, а исполнение берет приоритет. Как бы ето сказать попроще, по русски... Ну, вот, есть в городе Владимире Димитровский Собор с рельефами, выполненными в т.н. "зверином стиле". Зверство в исполнении проявляет, так сказать, свет чистых образов. Вот, примерно, так и в исполнении привычной поэзии. То, что в советскую эпоху слабо проступало, при современном "зверском" исполнении проступает, так, што мама не горюй. Может быть на подобной высокой надрывной ноте общались Святые Пророки Иеремия и Иезекииль пред падением Святого Града Иерусалима click here

Агния: Чижевский пишет: В поэзии бывает так, што не главное хто автор, Дело в том, что "Духовные Стихи" это устоявшееся в староверии выражение для вполне определённого жанра народной поэзии , музыкально-поэтических произведений ,где стихи и музыка народные. Стихи эти передавались из поколения в поколение . Впрочем Вам скорее всего это известно.

Людмила: Агния, Ваше мнение: стихи А. Холмогорова можно назвать "духовными"? Я думаю, что безусловно.

Агния: Хорошая поэзия - всегда духовна, а стихи на духовные ,християнские темы - не всегда хорошая поэзия. Людмила , у меня к Вам просьба, указать авторов к публикуемым стихам, исходя из заголовка темы.

Людмила: Агния, дело в том, что, как я понимаю, стихи, которые опубликованы, расцениваются здесь, в основном, как "не всегда хорошая поэзия". Есть ли в таком случае практический смысл указывать автора? Могу привести еще один очень хорошо известный пример - небольшой сборник "духовных стихов", который уже не раз переиздавался в Верещагино: там не указано ни одного автора. Хотя, насколько удалось узнать, первое - самое известное стихотворение - "Господи, помилуй, Господи прости" - современное авторское произведение, только не старообрядческое: его написал о. Николай Гурьянов (РПЦ).

Людмила: ТИШИНА НА СТАРИННОМ ПОГОСТЕ. Тишина на старинном погосте, Лишь соловушка где-то поет, В жизни этой мы – странники-гости, Всех страна нас далекая ждет. Провожатый уж встал у порога, Он не спросит тебя ни о чем, Как придет, так возьмет в путь-дорогу, Чтоб увидел ты новый свой дом. А в дороге той страшные лица, А в дороге той темная рать, От которой не сможешь ты скрыться, От которой нельзя убежать. В той дороге рыданья и стоны, В той дороге огонь и гроза, Кто шагнет за черту осужденных, Тот не сможет вернуться назад. Так вздохнет человек на погосте, И с молитвой пойдет в старый храм: В жизни этой – мы странники-гости, Боже, милостив буди Ты к нам! Автор: Людмила.

Агния: Людмила , благодарю, что подписали своё авторство. Еще один вопрос к Вам., есть ли тут еще чьи то стихи , или только Ваши?

Людмила: Что я выкладывала - только мои.

Людмила: СВЩМЧ. АВВАКУМУ. Завет твой и высокая десница Свет истины несет на все века, Что с огненной вещал ты колесницы Навеки восходя за облака. Сиял ты путеводною звездою В годину исступленных черных дней, Оставивших Русь горькою вдовою У гроба своих лучших сыновей. Скалою был ты, камнем адамантом. Когда держал за истину ответ, Бесстрашно средь врагов один стоял ты, Премудро сокрушал их злой совет. И ныне, о Аввакуме, не презри, Убогих своих братьев, воззови, Скажи: «Я с вами детушки!» как прежде, Десницею с небес благослови! Наставь и вразуми, как жить по Богу, Все научи за правду претерпеть И выведи на верную дорогу, С тобою разорвем мы вражью сеть!

Людмила: ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ПРИТЧА О ВДОВИЦЕ. Бедная вдовица Встала у ворот, И стоит, стыдится, Дальше не идет. Шел народ богатый На церковный двор, И звенело злато Той вдове в укор. А она вздыхала: - Господи прости, Что могу так мало В дар к Тебе нести! Как бы я имела Друга давних лет, Так бы не жалела Золотых монет! А больной, убогой, Что мне дать в Твой храм? Не суди здесь строго: Все, что есть – отдам! Бросила вдовица Лепты две скорей И спешила скрыться Прочь от глаз людей. Но ценил иначе Лепты те Христос: Всех Ему богаче Дар был вдовьих слез. Дар души смиренной Взял Он в новый век, В небе сокровенный Царский Свой ковчег.

Агния: Чей стих?

Людмила: Людмилы.

о.Аркадий Кутузов: Хорошие стихи

Людмила: ПРИТЧА О БОГАТОМ И ЛАЗАРЕ. Веселился князь богатый, В славе жил среди людей, И в роскошные палаты Звал он избранных гостей. Ставил щедрою рукою Им свой праздничный обед, И текло вино рекою В череде беспечных лет. У дворца, страдая горько, Нищий Лазарь возлежал, Дать просил хоть хлеба корку, Но никто ему не дал. Век скончал свой князь богатый И от пышных похорон Без рабов, сребра и злата Шел в страну, где плач и стон. Видел Лазаря в отраде, Сам же в пламени сгорал, О глотке воды во аде Он просил и умолял. Но ответ к нему был свыше: - Суд ты принял по делам, Как ты страждущих не слышал, Так страдаешь ныне сам.

Людмила: О. Аркадий, если Вам нравятся стихи, могу предложить для Вашего прихода свой сборник (75 л.), для начала - небольшую партию, шт. 10-15. Цена 50 руб. Если стихи заинтересовали кого-либо из москвичей, полный сборник можно приобрести в казачьей лавке на Рогожском.

Людмила: О ЦЕРКОВНОЙ РЕФОРМЕ ХVII-ГО ВЕКА. Когда прольется вышний свет, Во глубину минувших лет, Откроет сети лести и подлога, Поможет истину взыскать, Где жизнь, спасенье, благодать, Где узкая, но верная дорога. Расскажет повесть он о том, Как Русь распяли со Христом, Как царству тьмы в ней отворили двери И как пробил ей крестный час, Когда назначен был указ, Чтоб стали по-другому люди верить. Был роковым тот черный год, Когда слетелся черный сброд За куш и место истину бесчестить: Пришли на Русь не в добрый час, Святыню втаптывали в грязь, Творили, что хотели, «вражьи дети». Им цену дал ученый вид, Дел темных мастер Лигарид, Хитрец-умелец без стыда и страха, В кремле старейшиной сидел, Вершил «реформы» беспредел, Рубил с плеча, не рассуждая, махом! Задаром время не терял, Табак диковинный сбывал, Неправых правил доблестный ревнитель, Расстрига – лжемитрополит, Постыдный тайный содомит… В Москве стал благочестию учитель! Давал он тон, как дирижер, И вдохновлял послушный хор К безумным поруганьям и проклятьям, Так предавали Русский дом, Пылая злобой, как огнем, В «драконовых» законах к бывшим братьям: - Повинен смерти будет тот, Кто волей царской небрежет, Не примет уложения собора, Хранящий ныне прежний чин, Да будет вечной клятвы сын, Наследник лютой муки и позора! С десниц отрубят два перста – Не смейте знаменать креста! Того, что целый мир не принимает, Уставы древней старины Забыты и отменены Век новый всех под свой закон равняет! Как дальше жить – народ не знал, Тому не верил, что слыхал: Разят как громом «богословы» эти, Ругают без стыда святых, К истокам рушат все мосты, «Живоцерковники» в семнадцатом столетье! Порочат дедов и отцов, Глумятся, не жалея слов, Не спрятаться от них теперь, не скрыться, Весь разрушают домострой И правят Русь под свой покрой Сжимая обагренную десницу. Они «волчонки» у царя И, хищной злобою горя, По-волчьи ищут скрытые селенья, Бьют беспощадно христиан, На их крови свой ставят храм, «Зело гнусно» звучит в нем Богу пенье! Что натворил ты, «бедный царь»? По всей земле огонь и гарь, Палят костры антихристовы чада, Но свет Христов непобедим, Сияет он сквозь мрак и дым, Тот свет не одолеют силы ада.

Людмила: ВИДЕНИЕ. Спросили старицу одну, Как та отшельницею стала, Она же, глубоко вздохнув, Свою нам повесть рассказала: Была я с детства сиротой, И, как-то, в юности далекой, Запричитала над судьбой, Как жить мне бедной, одинокой. Отца я стала вспоминать, Был тих, смирен, но часто болен, Любил молиться и молчать, А если мог – работал в поле. В болезнях умер и трудах, И тут же буря налетела, Все почернело в небесах, Гроза неистово гремела. Шептали люди: «он злодей!» С большим трудом похоронили, Помин собрали в девять дней, И скоро все о нем забыли. – К чему мне, - думалось, - страдать, Скорбеть, не знать ни в чем отрады, Куда была умнее мать, Взяла от жизни все, что надо! Всегда здорова, весела, Себя в обиду не давала, А на язык остра была!.. На игры первая бежала. Вино пивала до пьяна, Тайком романы заводила, А как преставилась она, Играло солнышко, светило. - Да, буду жить я так, как мать, - Уже в себе я так решила, - Меж тем настало время спать И страшно вспомнить то, что было. Мне грозный видом муж предстал И все мои напомнил мысли: - Пойди, смотри! – так мне сказал И высоко с ним поднялись мы. Мы встали в Городе Святом Сиял он, золотом играя, И там я встретилась с отцом, В Стране Живых, в долинах Рая. - Живи, как я, - мне говорит, - И будет здесь тебе награда, - Так хорошо, но только миг, Спустились мы в заклепы ада. Везде зловоние и тьма, Бурля в котле, смола кипела, На самом дне томилась мать, Терзали змии ее тело. - Увы мне! – слышу из огня, - Здесь по делам терплю я муку, Но пожалей, спаси меня, Тебе я мать, подай мне руку! Я потянулась ей помочь, Но тут же пламя возметнулось, И, с криком отскочивши прочь, От жуткой боли я проснулась. Скрывать не стала, где была, И, взяв ярем Христов на плечи, От той поры сюда ушла И жду с отцом любимым встречи. Купцом на торге смотрит жизнь, И мудрым прикуп даст богатый: Открыты двери вверх и вниз, Во свете солнца до заката.

Людмила: ВОЗДАЯНИЕ. Объял сенатора недуг, Встречал он смерть, томясь жестоко, В кругу друзей своих и слуг, В дворце на ложе на высоком. Был так он важен и силен, В себе всецело был уверен. Но жизнь минула, словно сон, И в мир иной открылись двери. Ужасный взгляд ужасных лиц… Кричать: «на помощь!» – бесполезно, Возницы с черных колесниц Ворвались вдруг и тянут в бездну. - Возьмите все! - он завопил, Просил пощады, умоляя, Но демон в сердце поразил И душу взял к себе, терзая. Собрался чуть не весь народ, С покойным с почестью прощались, А ад кружил свой хоровод, Играли трубы и пищали. В то время странник умирал, Больной, бескровный и убогий, Он так беспомощно лежал, Один на городской дороге. Никто его не пожалел, Никто не дал воды напиться, Тому, кто в небо лишь смотрел, Парил по жизни Божьей птицей. И вот великий час настал, На путь к надмирному покою, И ангел странника воззвал: - Пришли мы ныне за тобою! Давыд-певец спустился вниз, Воспел он райские селенья, И все святые здесь сошлись, К себе манили сладким пеньем. Так, поднялись они легко, В святые вышние чертоги, Оставив землю далеко, Ее печали и тревоги. Кто нес в смирении свой крест, Тот примет вечную награду: Войдет под райский благовест В ворота Золотого града!

Людмила: ОТЦУ РОМАНУ ТОПОРКОВУ (ПРИСТАНЬ, 1945-55 гг.). Странник шествовал далекий, Проходил из веси в весь, Сам седой и одинокий, Он дарил Благую весть. То ли солнышко ласкалось, То ли дождик моросил, Людям нес он мир и радость, Не жалея слабых сил. Шел таежными тропами, Бескорыстный врач сердец, С тертым ранцем за плечами - Добрый пастырь и отец. В ту заклятую годину Час приспел лихим врагам: Дать вину для неповинных И бесчестить Божий храм. Но любил он путь свой крестный, Презирал навет и страх, Свет имел в очах небесный, Слово Божие в устах. Так на узы и страданья Шли надмирною стезей К высшей почести и званью Сыновья Руси Святой.

Людмила: О ЦЕРКОВНОЙ РЕФОРМЕ ХVII ВЕКА. Зажгли всю Русь и жаркий пламень Вздымаясь к небу, полыхал, Приспело время ко страданью, Гудел огонь, сердца пытал. - О, что с тобою, Русь Святая? Где благолепье дней былых? Как в кандалах, цепьми бряцая, Ты суд приемлешь от своих? - Что брат, видал моих рук дело? Хвалился гордо черный тать, - На небо Русь, вишь, захотела, Но знаю, как тут путь запять! Ей за алтарь поставлю сцену, А в фимиам подам табак, Повсюду будут перемены, Сам растолкую, что и как! Есть у меня дыба крутая, Сгною во рву, сожгу в огне, По ветру пепел разметаю, Сотру всех непокорных мне. Я расколол единство церкви, Сам Крест анафеме предал, Из уст былых единоверцев Я Русь Святую проклинал. Покрою быль своим я духом, Все покажу наоборот, Кто шел за истину на муку, Безумцем в мире прослывет… И стонет Русь – зияет рана, Промеж крутых двух берегов Поток бежит крови закланной, Из братьев сделавший врагов. Покайтесь, братья, вразумитесь, В плену вы вражьем и в сети. К истокам вашим обратитесь, Вернитесь, сбились вы с пути!..

Людмила: САМПСОН И ДАЛИДА. - В чем, Сампсон, твоя сила? Ты скажи мне, открой! – Вопрошала Далида На трапезе хмельной. - В чем, Сампсон, твоя сила? Ты скажи мне, скажи! – Хитро склабясь, молила, - Сам любовь докажи! И, помалу, сдавался Легендарный Сампсон, Любодейке вверялся, Уклоняясь на сон. А она ему льстила, Чтобы тайну пытать, Душу в сети ловила, В сердце вкралась, как тать. И, с коварством бесстыжим, В дом впустила врагов, А Сампсон был острижен И к борьбе не готов. Пробудился средь ночи, Был разбит и смущен, Потерял свои очи Ослабевший Сампсон. Полным подлого смеха Стал предательский дом И на злую потеху Шел Сампсон со стыдом. Но не дрогнул, как пленник, И не сдался душой, Не вставал на колени, А готовился в бой. Ждал он часа для мести И, исполнившись сил, Пал в бою в первой чести, Тьмы врагов сокрушил.

Людмила: ХРИСТОС И БЛУДНИЦА. Смиренно приступила Блудница ко Христу, Сама себя казнила За блуд, нечистоту. И ноги целовала Спасителю с мольбой, Слезами умывала, Как теплою водой. Так каялась пред всеми В своих она грехах, Склонившись на колени, Забывши стыд и страх. И миро дорогое К Исусу принесла, Трепещущей рукою На голову лила. Но ученик-предатель Здесь цену сосчитал, Скорбел он о растрате, Ей руку задержал. Сказал он: это миро Нам следует продать! - И женщину корил он, А сам был хитрый тать. Ответил тут Спаситель: - Угодно дело Мне! И честь все сотворите Усердной сей жене. Мне Тело к погребенью Готовила в сей час: На крест и на мученье Иду теперь от вас… Свершилось веры чудо К спасению жены, Но шел в свой путь Иуда От горней стороны.

Людмила: СУД ПИЛАТА. Встал Пилат пред толпой: Бледен был он, и руки дрожали: Не хотел быть судьей Для Судьи из заоблачной дали! Повторял свой вопрос, И глядел в исступленные лица: Им не нужен Христос, Все просили, чтоб вышел убийца. И сказал тут Пилат: - Дело ваше ко мне очень спорно, Чем Он вам виноват, От чего так вы злы и упорны? Но кричал весь народ, Торопя, кровожадно расправу: - Пусть умрет Он, умрет! Отпусти нам на праздник Варавву! Умывал пред толпой Хитроумный Пилат свои руки: Шел убийца домой, А Безгрешный – на крестные муки! И безумный народ Тьмою скрыла безумная злоба… …И встречали восход Мироносицы в Пасху у Гроба.

Людмила: РОЖЕСТВО. Пастыри той ночью Сели у костра, Не смыкали очи Даже до утра. Рассуждали вместе Что-то меж собой И предстал им вестник Светлый и святой: - Не пугайтесь, люди, С радостью для вас, Рассказать о чуде, Я пришел в сей час. В эту ночь родился Всех Господь и Бог, Он с небес спустился И в вертепе лег. Поспешите сами Вы к Нему скорей, Здесь Он, рядом с вами, С Матерью Своей. В пеленах Он белых, Как Младенец, спит, И Святая Дева Сон Его хранит. Дева Та – Царица, Бога родила, Вниз Ему спуститься К людям помогла. Так свершился тайный И святой завет: Агнец для закланья В мир принес Свой Свет. Он открыл дорогу Людям к небесам, Чтоб Адам стал Богом, Плотью стал Он Сам. И к Младенцу-Богу Пастыри пошли, В хижине убогой Всех Царя нашли. Но была богатой Эта нищета: Стал вертеп палатой Райской для Христа. Пел Ему небесный Ангельский собор, Свет звезды чудесной Озарял простор.

Людмила: РОЖЕСТВО. Светит свет глубокой ночью: Это ангелы поют, Деве Чистой, Непорочной, Честь и славу воздают. Говорят они о чуде, Что, Девицею рожден, Царь небес спустился к людям: Поспешите на поклон! Всемогущий Бог, Предвечный, Тот, чей дом на облаках, Стал Младенцем и беспечно Спит у Девы на руках. Тот, Кто ведает все тайны, Правит небом и землей, Взял начало Безначальный, Чтоб позвать нас за Собой. Царь и Бог, Творец Вселенной, Здесь явился в нищете, Тихий, кроткий и смиренный, Чтоб вести нас к высоте. Чтоб спасти Свое созданье, Чтоб погибшего взыскать, Чтоб избавить от страданья, К нам пришел Он пострадать. И, едиными устами, Хор небесный и земной, Песнь поет в вертепе-храме, Светит свет во тьме ночной.

Людмила: Царица Пресвятая, Архангелов краса, В дорогу призывает, С земли на небеса. И милостивым оком Глядит Она на нас, Как в мире в сем жестоком Страдаем мы подчас. Когда чернее ночи Все кажется вокруг, Закроют слезы очи И не утешит друг. Не скажет тебе слова Сердечного в любви, Тогда ты с верой снова Царицу призови. Встань на молитву в полночь, Всю душу Ей открой: Она придет на помощь И даст тебе покой. Пусть горе твое горько, Пусть злобствуют враги, А ты кричи лишь только: - Царице, помоги! И Дивная Царица Уймет твою грозу, Подаст с небес десницу И ототрет слезу. Своим святым омфором Покроет от всех бед, И радостно, и скоро, Увидишь Вышний Свет!

Людмила: СВ. БЛ. АНДРЕЮ ЦАРЕГРАДСКОМУ. Господином любим Был в работниках отрок умелый: Дело спорилось с ним, И, как мастер, он знал свое дело. Но в молитве ночной Он увидел святое виденье, И красы неземной Посетил Вечной жизни селенья. Там предстал пред Царем Во дворце из чистейшего злата. Вся играла огнем Самоцветных алмазов палата. Царь его повстречал И венец возложил драгоценный, - Послужи Мне,- сказал, - И войдешь ты в Мой город священный! Говорил Царь: - Андрей! Дам вкусить тебе трапезы свыше, И забудешь теперь То, что раньше ты видел и слышал, Я – тебе Господин! Куплен здесь ты великой ценою, Будь Мне верен как сын, Поспеши и последуй за Мною! - Ни о чем не жалей, Крест неси Мой и горький и сладкий… - Все оставил Андрей И пошел в новый путь без оглядки. Светлым солнца лучом Та прямая спустилась дорога: Скорби в мире земном И небесная радость от Бога. Так он в людях ходил, Как безумный юродивый нищий. Сам от глада без сил, Наслаждался бессмертною пищей. И босой, и нагой, На снегу он лежал, замерзая, А Архангел святой Пел псалмы ему сладкого Рая. Страшен был для бесов, Не страшась, обличал лиходея. Не жалел терпких слов, В службе горькой себя не жалея. Говорил он: Люта! Нам зима этой жизни суровой, Но открыты врата: Пасха Красная в небе готова! _ _ _ _ _ Не бояться пути, Чтобы горькое сделалось сладким… Все идти и идти За Христом до конца без оглядки! И Царица небес От чужого покроет навета, Темный жизненный лес Озарит с высоты Матерь Света.

Людмила: НА ПОГИБЕЛЬ ДРЕВНЕЙ ИУДЕИ. Открывалась Горняя страна, Иордана вспять пошла волна И кружился Голубь Золотой У Христа Исуса над главой. Начинался новый мир чудес, Вниз спустилась лестница с небес, И ходили ангелы по ней – Солнца они светлого светлей. Стала на пиру вода вином – Даром благодатным в брачный дом, Как вино пленили ум слова… Шла и шла по всей земле молва! Встал с одра расслабленный больной, Возвращался сам к себе домой, В путь спешил хромой от давних лет, А слепой глядел и видел на свет. Чудом напитал людей Христос, И смутил всех книжников вопрос: - Человек Тот будет Кто такой? Род Его незнатный и простой! Книгам не ученый, не мудрец, Как глядеть Он может вглубь сердец? То дано Единому Ему, В тайне непостижимой уму! Кто Ему дал силу для чудес? Верно, здесь помощник – древний бес, Не хранит Он праздничных суббот… Он не Тот, пришел теперь, не Тот! Дрогнул древний ад, затрепетал, Как из гроба Лазарь мертвый встал. И созвали книжники собор, Чтоб назначить суд и приговор. Говорили: Что мы сотворим? Люди все спешат идти за Ним, И своим зовут Его Царем, Сможем ли мы дать ответ том: Римляне услышат и придут, Город наш ограбят и сожгут, Говорили: Пусть Один умрет, Чтобы спокойно жил теперь народ!.. … Шел на Иудею грозный Рим, Взвился к небу черный, горький дым И горел, как факел, старый храм: Вышний суд свершился по делам. Заступал с победой гордый Тит, Чтобы Иудеям отмстить, И казнить с позором на крестах Тех, кто предал Господа Христа.



полная версия страницы