Форум » Полемики » Сакральная власть и инквизиция » Ответить

Сакральная власть и инквизиция

о.Аркадий Кутузов: Ну вот пришло время поговорить о власти. Власти сакральной. Действительно ли вера в неё-удел идиотов,и процессы над колдунами и ведьмами-ширма политических репрессий. Или всё таки была несистемная,спонтанно проявляемая сила. Была и есть ли сейчас? Какие процессы в духовной,социальной и политической среде способствовали(ют) её рождению и проявлению? Алексей Рябцев [quote]Теперь по теме. Массовый террор (да еще с публичными казнями) НИКОГДА И НИГДЕ не бывает вызван причинами, о которых публично объявлено. Это правило не знает исключений. Причина всегда вполне прозаичная - борьба за власть. Если кто-то думает, что организаторы испанской инквизиции (которыми восхищается Геннадий Новгородский) были идиотами, всерьез верящими в ведьм и колдунов, то он глубоко ошибается. Перед испанским королем стояло вполне понятная задача - ликвидировать независимую власть грандов и установить абсолютизм. А этих самых грандов не то что судить, а даже арестовать нельзя было (они пользовались личной неприкосновенностью). За исключением колдовства, ереси и отравления колодцев. Вот им всем и лепили эти обвинения. Кроме того необходимо было ликвидировать нелегальные иудейские и мавританские структуры, оставшиеся после Реконкисты. [/quote] //////////////////////////////////////// 23 октября, мужчина ворвался в редакцию "Эха Москвы" и ранил ведущую Татьяну Фельгенгауэр ножом в горло... Посмотрите ролик до конца.Особенно допрос задержанного.Этот человек-не психбольной.И всё,что он говорит-правда. Откуда такие феномены? Моё исследование на эту тему Во-первых врождённые способности. Причём совсем не уникальные. Особой специфической интуитивностью и ментальной проницательностью обладает любая женщина и отдельные мужчины. А вот их деструктивные способности просыпаются в экстремальных условиях. И тут тоже нет ничего необычного:инстинкт самосохранения активизирует ментально-психические процессы обладающие большой действенной силой для самозащиты. Бедствия во время войн и стихийных бедствий,жестокое отношение к природе человека так же активизируют эти силы. И слабое хрупкое существо превращается в мистического монстра с ужасающей силой.Поэтому нельзя обижать больных и слабых. Это всё про спонтанные одноразовые проявления. Но и они способны переломить расклад сил общей картине мира.Что там за ураганы ,аж три подряд,долбили побережье Америки?Слыхал,что в космос поднимали спецаппарат для их упокоения.. Особое внимание стоит уделить обществам людей способным влиять на природу и людей. Разумеется проявление таких сил стало опасным для власти явлением.Начались отловы и казни [quote]Преследование ведьм в Германии было особенно жестоким на тех территориях, правителями которых, как светскими, так и духовными, были епископы, — Трир, Страсбург, Бреслау и Фульда, к примеру, а также Вюрцбург и Бамберг. Двумя последними княжествами правили два двоюродных брата, особенно прославившихся своими зверствами: епископ Филипп Адольф фон Эренберг (1623- 1631), который сжег 900 ведьм, и «ведьмин епископ» Готфрид Иоганн Георг II Фукс фон Дорнхайм (1623-1633), который сжег 600 человек по самым скромным подсчетам. На подвластных им территориях преследования осуществлялись по одному и тому же сценарию. Охота на ведьм началась в Бамберге позже, чем в других немецких государствах. Начало положил епископ Иоганн Готфрид фон Ашхаузен (1609-1622), который сжег 300 человек по обвинению в ведовстве; 1617 г. был особенно тяжел — 102 казненных. Но «ведьминский епископ» Иоганн Георг II с помощью своего главного викария, викарного епископа Фридриха Фернера, а также при поддержке светского совета докторов права добился лучших результатов. Они возобновили преследования в 1624 и 1627 гг. и даже соорудили специальный дом для ночных Поиск Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках Антология духов (Drudenhaus), рассчитанный на 30-40 пленников одновременно, а также аналогичные тюрьмы в малых городах епархии: Цайле, Халльштаде и Кронахе. С 1626 по 1630 г. процессы отличались особенной жестокостью и полным пренебрежением ко всяческим законам; один комиссионер, доктор Эрнст Фазольт, сжег 400 человек, обвиненных в ведовстве.[/quote] [quote]Первое упоминание о сожжении "лихих баб" за неурожай в Суздальском княжестве датируются 1204 годом, в летописной записи за 1227 год в Новгороде сожгли волхвов, осужденных архиепископом, причем заменить сожжение просили бояре князя, но их не послушали... в 1411 г. двенадцать колдуний были сожжены жителями Пскова по подозрению в том, что якобы наслали на город мор, а в 1444 г. можайский князь велел сжечь боярыню Марью Мамонову «за волшебство» [/quote] читая процессы по ведьмам,изобилующих жестокостями,кажущимся на первый взгляд случайными,в протоколах допросов побиваются интересные фрагменты [quote]Подробности процесса по делу бургомистра Иоганна Юния. В среду, 28 июня 1628 года был допрошен без применения пыток Иоганн Юний, бургомистр Бамбергский, по обвинению в ведовстве: как и почему впал он в это зло. Арестованному пятьдесят пять лет, родился он в местечке Нидервайш, в Веттерау. Утверждает, что ни в чем не виноват, о преступлении ничего не знает, от Бога никогда в жизни не отрекался. Говорит, что его оболгали перед Богом и людьми, выражал желание посмотреть хотя бы на одного человека, который видел его на подобных сборищах (ведовских шабашах). Очная ставка с доктором Георгом Адамом Ханом. Тот говорит, что поставил бы свою жизнь против того, что видел его, Иоганна Юния, полтора года тому назад на ведовском сборище в выборной комнате совета, где они пили и ели. Обвиняемый это полностью отрицает. Очная ставка со служанкой Эльзой. Также утверждает, что он был на шабаше в Хауптсфорвальде, но сначала осквернил гостию. Юний отрицает и это. Тогда ему объявили, что все его сообщники сознались и разоблачили его, дали время подумать. В пятницу, 30 июня 1628 года вышеупомянутого Юния снова убеждали сознаться, без применения пыток, но он снова отказался, тогда поскольку он ничего не показал, его подвергли пытке и сначала применили тиски для пальцев. Говорит, что никогда не отрекался от Господа Спасителя и никогда не был крещен никаким другим именем, готов был поклясться в том своей жизнью; от тисков не чувствовал никакой боли. Тиски для ног. Ничего не признает, боли по-прежнему не чувствует. Обвиняемого раздели и обыскали; на правом боку обнаружили синеватое пятно в форме трилистника, трижды кололи булавкой, что не вызвало ни крови, ни каких-либо ощущений. Страппадо. Никогда не отрекался от Господа. Бог его не оставит. Будь он таким негодяем, то не позволил бы так себя мучить. Бог должен подать какой-нибудь знак его невинности. Он ничего о ведовстве не знает. 5 июля вышеупомянутый Иоганн Юний без применения пыток, но при настойчивом понуждении сознался.[/quote] конечно,попадались под общий гребень,как водится,и не виновные,каков их процент среди реально обладающих сакральными способностями влияния на людей и природу-сейчас неизвестно... Распространение сакральных ритуалов,для освобождения скрытых сил и потенциалов человека всегда было обусловлено естественными причинами самозащиты человеческого существа в условиях экстремального выживания во время отсутствия элементарной защиты человека от цивилизации,социума и его основных институтов. Без сомнения это относится и к нашему времени. Природа сама регулирует власть. На всех уровнях. Хоть это может быть и не заметно [more]Рождение истинной власти Власти мистика, власти художника власти из грязи власти из боли власти бесстрашной Ничтожества власти ужасной власти могущества власти владеющей снами и явью вдохом и выдохом покоем,движением всяким желанием внешним и внутренним видящей ближнее знающей дальнее силой владеющей неописуемой не постижимою невыразимою скрытою тайною сосудом вещающей деющей всем неожиданным........................................................ ....................................................................................... не отследить ее и не купить ее не обладать ею и не убить её средь миллиардов носителей готовых явитися в каждом углу мироздания.. в каждом безродном создании.... в каждом гноенье творения... ЖДИ! они явятся и не тыкай глупо палкою, в струпья большого страдания рождая её преждевременно....... [/more]

Ответов - 9

Чижевский: Многа букв и длинных предложений. Проблему "сакральности" власти доктор Фройд решал короче. После прочтения "Молота ведьм" своего австрийского коллеги доктора Крамера, задумавшись над причиной "деструкций", Фройд коротко и ясно изрек: Фрауен меген котелетс - е мейр зи зи шляген, десто бессер зи буфетс унд зи шнапсен фляген. Што в переводе с австрийского на старославянский означает "Лупи бабу молотом - будет баба золотом".

о.Аркадий Кутузов: Чижевский пишет: "После прочтения "Молота ведьм"...Лупи бабу молотом - будет баба золотом". Не поможет. Пробовали.Они боли не чувствуют...а то и..наоборот(прости Господи(перекрестился) ну сам понимаешь?

Чижевский: Найн, их ферштей ес нихт. Вир шпрехен фершидене шпрахен.

Чижевский: Што в переводе на славянский означает: Как пред властью потопаешь, так грантики и полопаешь. Вот и вся сакра-лизация. Святой отец, Вы отмолчались о Владимирском фестивале, молчите про тайну горшочка с деревом, ну скажите хоть пару слов о великом русском писателе-ядерщике. Жить нужно не по лжи.

о.Аркадий Кутузов: Чижевский пишет: Вот и вся сакра-лизация Не вся. Можно не заморачиваться. Понимаю. Эта тема не обязательна для полемики. Просто удобное место для группировки информации разного плана по данной теме

о.Аркадий Кутузов: Ещё о причинах преследования. В художественной литературе отдельных авторов порой пробиваются фрагменты событий способных быть.Тем более что подобное мы видим и в документальных актах.. Особо важно осознать реальное соотношение сил представителей сакральной власти и власти инквизиции. И становится понятна та истеричная поспешность осуждения на пытки и казни ///////////////////////////////////////////////////// «СЕРЕБРЯНЫЙ БАШМАЧОК» БАРТЛЕТА ГРИНА Какой-то одетый во все чёрное человечек в полном одиночестве вошёл в нашу камеру, слабо освещенную первыми утренними лучами. Был он ниже среднего роста и, несмотря на свои округлые формы, чрезвычайно подвижен. В ноздри ударил острый запах, исходящий от его чёрной сутаны, полы которой развевались в разные стороны. Воистину, пахло хищным зверем! Этот круглолицый, розовощекий пастырь — ни дать ни взять безобидный пивной бочонок, если бы не особая неподвижность затаенно-надменных глаз, — этот невзрачный слуга Божий без каких-либо отличительных знаков и без сопровождения — если оно и присутствовало, то до поры до времени оставалось невидимым — был, это я понял сразу, Его преосвященство сэр Боннер, Кровавый лондонский епископ собственной персоной! Бартлет Грин сидел нахохлившись напротив меня, ни один мускул не дрогнул на его лице, и только глазные яблоки медленно и спокойно двигались, ловя каждое движение опасного посетителя. И вдруг весь мой страх куда-то испарился, теперь и я, следуя примеру истерзанного главаря ревенхедов, хладнокровно выжидал, не обращая ни малейшего внимания на мягко расхаживавшего взад и вперед епископа. Внезапно резко повернувшись, тот подошел к Бартлету и, легонько толкнув его ногой, грубо прорычал: — Встать! Бартлет и бровью не повёл. Его косой, исподлобья, взгляд, направленный снизу вверх на мучителя его тела, смеялся, а голос, идущий из глубины широкой грудной клетки, насмешливо передразнил начальственный рык: — Вот он, трубный глас! Только слишком рано, мой пузатый архангел, ещё не пробил час Воскресения мертвых. Ибо, как видишь, мы ещё живы! — Вижу, вижу, исчадие ада, и зрелище сие наполняет душу мою отвращением! — ответствовал епископ кротким, елейным голосом, который резко контрастировал как со смыслом его слов, так и с грозным рычаньем пантеры, прозвучавшим вначале. Его преосвященство вкрадчиво заурчал: — — Послушай, Бартлет, неисчерпаемо милосердие Господне, как и неисповедимы пути Его, быть может, и тебе предопределено высшим промыслом обращение и — покаяние. Облегчи душу твою чистосердечной исповедью, и отсрочено будет низвержение твоё в пылающие смоляные озёра ада, а возможно, и вовсе отменено. Времени, чтобы покаяться, у тебя в обрез. В ответ раздался приглушенный, характерно гортанный смех Бартлета Грина. Я видел, как епископ содрогнулся от сдерживаемой ярости, однако своими эмоциями Его преосвященство владел великолепно. Он только сделал один маленький шажок к этому изуродованному пыткой комку человеческой плоти, которая на скользких от плесени нарах содрогалась в приступе почти неслышного смеха, и продолжал: — Кроме того, я вижу, Бартлет, что у вас хорошая конституция. Суровое дознание почти не отразилось на вас, на вашем месте смердящие душонки очень и очень многих уже давным-давно распрощались бы со своей бренной оболочкой. Положитесь на Всевышнего, и толковый цирюльник, в крайнем случае врач в два счета подштопает вас. Покайтесь — милости моей, равно как и строгости, доверять можно! — ив тот же час вы покинете эту дыру вместе… — и епископ окончательно перешёл на доверительное, сладкое мурлыканье, — вместе с вашим близким другом и товарищем по несчастью Джоном Ди, баронетом Глэдхиллом. Первый раз епископ вспомнил о моём существовании. И теперь, когда он так внезапно назвал меня по имени, я вздрогнул, как будто очнувшись от глубокого сна. Всё это время я словно издали наблюдал за происходящим, как смотрят на потешную комедию, которая не имеет к тебе никакого отношения, теперь же с привилегией праздного зрителя было покончено, и слова епископа легко, но неумолимо вовлекли меня в число актёров на эти кошмарные подмостки. Стоит только сейчас Бартлету признать, что он знаком со мной, и я погиб! Однако, едва моё сердце справилось с ужасом, мгновенный укол которого поверг меня в трепет, и очередным сокращением погнало кровь по онемевшим жилам, Бартлет с неописуемым самообладанием обернулся в мою сторону и заржал: — Баронет?! Здесь, со мной, на соломе?! Какая честь, брат епископ! А я-то думал, что мне тут какого-то портняжку за компанию подсадили, которому вы собрались преподать в вашей знаменитой школе, как душа от страха уходит в штаны вместе с поносом. Оскорбления Бартлета, прозвучавшие для меня громом средь ясного неба, настолько точно разили мою такую ранимую тогда гордость, что я тотчас вскочил и встал в позу, яростно пожирая глазами разбойника; выглядело всё это чрезвычайно естественно, что, конечно же, не ускользнуло от всевидящего ока епископа Боннера. Но в ту же секунду мои обостренные чувства уже уловили истинное намерение бравого главаря ревенхедов, и в мою душу снизошло великое нерушимое спокойствие, так что теперь я наилучшим образом подыгрывал комедии: то Бартлету, то епископу, сообразно роли каждого. Вот и на сей раз прыжок пантеры не достиг цели, и Его преосвященству не оставалось ничего лучшего, как скрыть свою досаду в брюзгливом ворчании, которое и в самом деле поразительно напоминало недовольную зевоту гигантской кошки. — Итак, ты не желаешь признавать его ни в лицо, ни по имени, мой добрый мастер Бартлет? — подступился епископ с другой стороны. Однако Бартлет Грин лишь глухо прорычал: — Хотите, чтобы я признал за своего этого труса, которого вы мне подбросили в гнездо прямо из пелёнок, ещё необсохшим, мастер кукушка! Ничего не имею против, чтобы пропустить вперёд через ваши закопченные от горящей смолы райские врата этого скулящего щенка, вот только я не вы, папаша Боннер, и не надо в обмен на такую пустячную услугу вешать мне на шею всяких дерьмовых баронетов под видом закадычных друзей! — Заткни свою поганую пасть, проклятый висельник! — рявкнул внезапно епископ, терпению коего пришёл конец. И вот уже за дверями камеры многозначительно позвякивает оружие. — Смола и дрова — это недостойно такого, как ты, порождения Вельзевула! Тебе бы надо соорудить костёр из ковриг серы, дабы ты ещё здесь, на земле, вкусил от тех радостей, кои уготованы тебе в доме отца твоего! — вопил красный как рак епископ, скрежеща от ярости зубами с такой силой, что слова буквально застревали в его ощеренной пасти. Но Бартлет лишь рассмеялся своим резким гортанным смехом и, уперев в нары не знающие покоя изуродованные руки, от одного вида которых мне стало не по себе, принялся раскачивать свой корпус взад и вперед. — Брат Боннер, ты ошибаешься! — посмеиваясь, поддразнивал он. — В моём случае с серой, на целительные свойства коей ты, мой дорогой эскулап, возлагаешь столь большие надежды, делать нечего. Серные ванны хороши для французов; при этом я вовсе не хочу сказать, что сей источник здоровья может повредить такому любителю прекрасного пола, как ты, хо-хо, но заруби себе на носу, мой цыпленок, там, куда тебя вознесут, когда придет твой час, запах серы ценится не меньше, чем мускус или персидский бальзам! — Признавайся, свинорылый демон, — ревел епископ Боннер голосом льва, — этот баронет Глэдхилл — твой сообщник по убийству и грабежу, или… — …или? — откликнулся Бартлет Грин насмешливым эхом. — Тиски для пальцев сюда! — прошипел епископ, и вооруженная стража ворвалась в камеру. Тогда Бартлет с жутким смехом поднял правую руку, показал её всем, затем сунул оттопыренный большой палец глубоко в рот и одним сокрушительным сжатием своих мощных челюстей откусил его у самого основания; потом, вновь разразившись издевательским хохотом, выплюнул его епископу в лицо, так что кровавая пена забрызгала щеки и сутану остолбеневшего священнослужителя. — На! — проревел Бартлет Грин, захлёбываясь своим инфернальным смехом, — забирай, сунь его себе в… — И тут он изверг на епископа такой поток площадной брани и оскорблений, что воспроизвести их здесь, даже если бы моя память была в состоянии удержать хоть малую толику этих проклятий, просто не представляется возможным. Суть их в основном сводилась к тому, что Бартлет во всех подробностях описал Его преосвященству, как по-братски будет заботиться о нем «с того света», вот только вознесется вместе с пламенем костра к «Зелёной земле». (Что за землю имел он в виду?) И отблагодарит его не смолой, не серой — о нет, за зло он воздаст добром и пошлет ему, сыну своему возлюбленному, дьяволиц самых благоуханных и неотразимых, ради прелестей которых сам император не побрезговал бы французской болезнью. И будет ему уже здесь, на земле, каждый час то дьявольски сладок, то дьявольски горек, ибо там… — …там, мой птенчик, — примерно так закончил свое мрачное пророчество Бартлет, — там ты запоёшь по-другому — воем завоешь и в своей адской трясине будешь смердеть в угоду нам, принцам черного камня, коронованным абсолютным бесстрастием! Мое перо бессильно передать игру коварных мыслей, шквал бушующих страстей или хотя бы тени панического ужаса, которые во время этого сизигийного прилива проклятий, сменяя друг друга, пробегали по широкой физиономии епископа Боннера. Этот крепкий мужчина, казалось, врос в землю; за ним жалась по тёмным углам кучка стражников и подручных палача; все они были охвачены суеверным ужасом: «белый глаз» мог навести порчу и сделать несчастным на всю жизнь. Наконец сэр Боннер пришёл в себя, медленно отерся шёлковым рукавом и произнес почти спокойно, даже как-то устало, однако в голосе его слышалась нешуточная угроза: — Старо как мир. Я вижу, методы злого ворога и прародителя лжи не меняются! Ничего нового ты мне не открыл, проклятый колдун. Но теперь по крайней мере мне ясно, что тянуть дальше нет смысла: светило небесное не должно марать свои лучи о такое исчадие ада. — Пшёл вон, — коротко и предельно брезгливо бросил Бартлет, — прочь с глаз моих, ты, пожиратель падали! Воздух, которым ты дышишь, смердит! Епископ властно взмахнул рукой, и стражники двинулись на Бартлета. Тот, однако, сжался в комок, откинулся на спину, а свою обнаженную ногу выставил им навстречу… Стража резко отпрянула назад. — Смотрите, смотрите, — цедил он сквозь зубы, — вот он, «серебряный башмачок», который подарила мне Великая Мать Исаис. Пока он у меня на ноге, ни страх, ни боль не властны надо мной! Я не подвержен этим недугам карликов! С ужасом я увидел, что на его ноге отсутствуют пальцы; голый обрубок действительно напоминал тупой металлический башмак: серебристая лепра, сверкающая проказа, разъела ступню. Как у прокаженной из Библии, о коей сказано: «Покрылась проказою, как снегом…»[25] — Проказа! — завопили стражники и, побросав копья и наручники, без ума от страха, устремились к узким дверям камеры. Епископ Боннер стоял белый от ужаса, колеблясь между гордостью и страхом, так как серебристая лепра почитается учеными специалистами за болезнь чрезвычайно заразную. И вот медленно, шаг за шагом, стал отступать тот, кто пришёл насладиться своей властью над нами, несчастными заключенными, перед Бартлетом, ползущим на него с вытянутой вперед заразной ногой и непрерывно изрыгающим хулу на высшее духовенство. Конец этому положил епископ — особой храбрости тут не потребовалось; поспешно шмыгнув к дверям, он прохрипел: — Сегодня же зараза должна быть выжжена семикратным огнем. Ты тоже, проклятый сообщник, — это уже предназначалось мне, — попробуешь пламени, которое избавит нас от этого чудовища; мы предоставим тебе возможность хорошенько попытать свою погрязшую в грехе душу, быть может, хотя бы костёр отогреет её и поможет вернуться на праведный путь. Не вешай носа, у тебя ещё все впереди, с нашей стороны было бы величайшей милостью, если б мы предали тебя огню как простого еретика! В пятом часу Бартлет Грин взошел на костер; он с такой готовностью взобрался на кучу хвороста, как будто его там в самом деле ждало брачное ложе… И мне сразу вспомнились его собственные слова, что ещё сегодня он надеется воссесть женихом в доме Великой Матери, под этими кощунственными речами он, вне всяких сомнений, имел в виду возвращение к Исаис Чёрной. Вскарабкавшись наверх, он, громко смеясь, крикнул епископу: — Будьте начеку, господин святоша, как только я запою песнь возвращения, берегите свою лысину, ибо я намерен окропить её кипящей смолой и огненной серой, дабы мозг ваш пылал непрестанно до вашего собственного паломничества в ад! Костёр и вправду был сложен на редкость коварно и расчетливо; никогда прежде и, дай Бог, никогда в грядущем не будет такого в нашей земной юдоли. На уложенных штабелями вязанках сырых, коптящих сосновых сучьев был возведен столб, к которому стражники железными цепями приковали Бартлета. Это пыточное древо до самого верху было обмотано пропитанной серой бечевкой, а над головой несчастного грешника нависал внушительной толщины нимб из смолы и серы. Таким образом, когда палач стал с разных сторон совать свой факел в дрова, прежде всего ярко вспыхнула серная бечевка, и проворный огонек, как по фитилю, побежал вверх, к нимбу над головой осужденного, и вот уже первые редкие капли огненного дождя упали на Бартлета Грина. Однако, казалось, фантастический человек там, на костре ждал этого инфернального серного дождя как манны небесной, как освежающей весенней грозы: поток едких, глумливых издевательств обрушился на епископа, так что бархатное кресло Его преосвященства куда больше напоминало позорный столб, чем тот, к которому была привязана его жертва. И если бы сэр Боннер мог под благовидным предлогом покинуть место, где при всем честном народе ему в лицо беспощадно бросали обвинения в самых тайных грехах и пороках, он бы с величайшим удовольствием так и сделал и даже отказал бы себе в наслаждении полюбоваться этой казнью! Однако, словно прикованный к спинке кресла, он пребывал в странном оцепенении, похоже, ему просто не оставалось ничего иного, как, дрожа от ярости и стыда, с пеной у рта отдавать приказ за приказом помощникам палача, чтобы они ускорили свою страшную работу, которую раньше он думал растянуть до предела. И всё же, несмотря на весь ужас происходящего, я не мог не изумиться тому, что даже этот огненный ливень из серы и смолы, хлынувший на смену редкому моросящему дождику, не заставил Бартлета замолчать, казалось, он и в самом деле был неуязвим. Наконец сухие щепки и хворост, нашпигованные паклей, сделали свое дело — костер вспыхнул, и Бартлет исчез в дыму и пламени. И тогда он запел, но не так, как в подземелье, распятый на цепях, — сейчас, под треск горящих поленьев, его мрачный гимн звучал грозно и ликующе: Повешенный на мачте — хоэ-хо! — после линьки в мае! — плыву за горизонт в серебряном ковчеге сквозь огненный потоп. Хо, Мать Исаис, хоэ! Мёртвая тишина воцарилась на площади, у всех от ужаса перехватило горло; палач со своими подручными, судьи, священники, сановники, застыв в гротескных позах, напоминали комичных нелепых марионеток. Впереди, подобный бескровному призраку, восседал Его преосвященство; судорожно вцепившись в подлокотники своего кресла, невидящими глазами взирал он на пламя. И вот когда затих последний звук и Бартлет Грин замолк навсегда, я увидел, как епископ внезапно вскочил и, качнувшись вперёд, едва устоял на ногах; в эту минуту он поразительно походил на осужденного, которому только что огласили приговор. Был ли то порыв ветра, или в самом деле не обошлось без нечистой, так или иначе, над костром вдруг взметнулся огненный сполох — подобный красно-жёлтому языку, он вихрем перечеркнул вечернее небо в направлении епископского трона и, почти облизав тонзуру преподобного Боннера, ужалил сгустившиеся сумерки. Ну а о том, окропило ли эту благочестивую главу пылающей адской серой, как предсказывал Бартлет, остаётся только гадать. Судя по искаженному судорогой лицу Кровавого епископа, — да, хотя вопля слышно не было, должно быть, он просто потонул в крике разом ожившей толпы и лязге оружия. Думаю, пророчество Бартлета всё же исполнилось, ибо, когда я, немного придя в себя, провёл рукой по лбу, инстинктивно смахивая напряжение последних часов, к моим ногам упал мой собственный опаленный локон...... (Густав Майринк "Ангел западного окна" ///////////////////////////////////////

Чижевский: Кто это такие? Какой-то Бартлет Грин, епископ Боннер... о. Аркадий, Вам про Солженицына, а Вы про Боннер. С Исаича на Елену...впрочем, тоже ядерщица, и тоже неполживая. Но, святой отец, форумная публика жаждет простого, краткого, ясного. А главное - нашего, русского. Вот за што я люблю поэзию. Кратко, образно, сакрально. И доктору Фройду понравилось бы click here

о.Аркадий Кутузов: Чижевский пишет: Вам про Солженицына А я его не знаю...не читал.Да и не буду.О чём писать?

Чижевский: о.Аркадий Кутузов пишет: я В духовной иерархической организации "я" не должно превалировать над общим, соборным. Ваше сакральное начальство знает и Вы должны знать. Впрочем, мне щас уже не интересно. Смотрю клипик с сирийскими кузнецами-молотобойцами и обливаюсь поэтическими слезами... вот таких бы парочку роковой Весной 14-го...



полная версия страницы